Министерство культуры Республики Башкортостан
x

ГБУКиИ РБ Сибайский госбашдрамтеатр им.А.Мубарякова

Онлайн-трансляции наших спектаклей на канале YouTube

«Париковый эффект» от Гузель Итбаевой

Гузель Итбаева
Культура

17 ноября, 2021 г., 11:12

«Париковый эффект» от Гузель Итбаевой

Накладные усы, бороды, парики, бакенбарды и даже брови с ресницами… Все вместе это в театре называется одним словом – «растительность». А «выращивает» ее и обеспечивает за ней уход Гузель Гайнисламовна ИТБАЕВА. Она представитель древнего и очень редкого ремесла – постижерного.Вместе со своим супругом, заслуженным артистом РБ Марсом Салаватовичем Итбаевым они много лет работали в театре рука об руку, вместе выезжали на гастроли… ПОДРОБНЕЕ об этом – в статье «Париковый эффект» от Гузель Итбаевой:

«Париковый эффект» от Гузель Итбаевой
  1. Редкая профессия

«Париковый эффект» от Гузель Итбаевой

  1. …Представители этой творческой профессии всегда остаются «за кадром» и неизвестны широкой публике. Во все времена они считались редкими, штучными специалистами, а сегодня их и вовсе можно пересчитать по пальцам одной руки.

Так вот и Гузель ИТБАЕВА из Сибайского госбашдрамтеатра им. А. Мубарякова, по сути, «динозавр», даже «последний из могикан» по республике в своем деле. В каком же, не терпится узнать вам? Она – постижер. То есть мастер по изготовлению париков. А сама ее должность полностью называется «художник-гример».

В уютной мастерской Гузель Гайнисламовны мы беседуем о ее работе, о том, как она пришла в театр. Попала сюда, говорит, случайно. После школы (восемь классов отучилась в 5-й, а десятилетку заканчивала в 4-й) она чуть больше года проработала транспортерщицей на элеваторе. Труд для молодой девушки, скажем, не из легких. Потому, увидев в газете объявление, что в местный театр требуется костюмер, сразу же, заинтересовавшись, позвонила. «Почему-то потянуло сюда. Судьба, наверно. Я была первой претенденткой. Спросили, знаю ли башкирский язык, и сказали, чтоб скорей приходила, а то могу не успеть», – вспоминает наша героиня. Было это в 1987 году.

Заведующая костюмерным цехом Фаузия Балыкбаева приняла ее хорошо. Научила всем тонкостям дела, где главное – уметь гладить, шить. Казалось бы, что еще проще. Ан нет: гладить так, чтоб не было на костюмах ломаных складок, неправильных, двойных стрелок на брюках, – целое искусство. Артисты на сцене должны выглядеть безупречно. Ведь их красивые наряды всегда приковывают внимание зрителей, любой огрех вызовет досаду. И сами исполнители ролей, особенно женщины, в этом вопросе очень щепетильны: не дай Бог где-то помято…

За восемь лет работы костюмером она втянулась в будни театра, живущего своей особой, необычайно эмоциональной, насыщенной творческой жизнью. Атмосфера эта затягивает, удерживает так, что уже и не мыслишь себя в каком-то другом месте. И судьбу свою она повстречала именно здесь. В 1991 году в театр по направлению приехал работать выпускник Уфимского государственного института искусств Марс Итбаев, родом из д. Бикбау Зианчуринского района. Между молодыми, как это принято говорить, сразу пробежала искра. «Невозможно было не обратить на него внимание: парень видный, юморной, активный. По характеру мы противоположности, сама я человек более спокойный. Было красивое ухаживание, походы в кино, но роман развивался так стремительно, что через полгода мы уже оказались женаты, – с улыбкой рассказывает Гузель Гайнисламовна. – Работая в одном коллективе, всегда были на виду друг у друга, частенько вместе выезжали на гастроли…»

В 1996 году ее перевели учеником в цех к художнику-гримеру Файзе Салиховне Шафеевой, которая готовилась к выходу на пенсию. Это «ученичество» продлилось пятнадцать с лишним лет. Что было на руку: ведь в нашей стране нет профессиональных заведений, где готовят гримеров-постижеров, и данной специальности традиционно обучают «из рук в руки». Требуются годы, чтобы стать квалифицированным мастером. Сама Файза Салиховна всем азам обучилась в свое время у уфимского профи Любовь Фоминичны (фамилия забылась).

Когда в 2012-м Ф.С. Шафеева вышла на заслуженный отдых, преемницей на ее должности по праву стала Гузель Гайнисламовна. «Поначалу было трудно, боялась возложенной на меня ответственности, как бы не подвести, не опоздать, готовя артистов к выходу на сцену, – признается она. – Раньше-то каждое мое выполненное изделие всегда оценивала мастер, подсказывала, что исправить. А тут я одна, будто экзамен сдаю. Файза-апай успокаивала, ничего, мол, справишься. Постепенно стало вроде получаться, и через полгода я начала себя чувствововать уже увереннее».

…Художник-гример, помимо работы с лицом, должен уметь делать постиж – изготавливать накладные усы, бороды, парики, бакенбарды и даже брови с ресницами. Это древнее театральное ремесло. Если коснуться его истории, то первые известные изображения париков относятся примерно к 2600 году до нашей эры. Само же французское слово «postiche» обозначает подделку, имитацию волос, это понятие появилось в ХVII веке. При дворе Людовика XIV работали более 5 тысяч парикмахеров, которые придумали до 45 видов париков. Аристократы меняли их в течение всего дня.

Чего только нет в удивительном «царстве» Гузель Гайнисламовны! Десятки болванок с париками, отличающимися друг от друга цветом волос и прической, коробочки с усами, с бигуди, какие-то необычные инструменты и приспособления…

«В нашем распоряжении около 30 «действующих» париков – то есть использующихся в идущем репертуаре, они находятся у нас здесь, под руками, – говорит хозяйка постижерной мастерской. – Другие, их более 100, дожидаются своего времени. Эти изделия перекрашиваются, стригутся, переделываются – одно и то же мы можем использовать в разных постановках».

– Расскажите, как строится ваша работа.

– Предстоит, например, новый спектакль. Вместе с режиссером и художником-постановщиком мы, в тесном взаимодействии, начинаем творить. Ищем, мыслим, копаемся, скажем так, в мозгу, придумывая образы. Я просматриваю репетиции. Работаем сообща, на одной волне, подсказываем друг другу. Что-то находим в интернете… Когда художник подготовит эскизы персонажей, я уже вплотную подключаюсь к процессу. Начинается воплощение этих образов в действительность. Подбираю артистам парики из имеющихся в наличии или создаю новые, изготавливаю усы, бороды… Все вместе это у нас в театре называется «растительность». Бывает, что и (когда нужно что-то очень конкретное) покупаем парики – разных фасонов, стрижек, цветов, в соответствии с образами персонажей. Лишь редкий раз в спектакле обходится без искусственных шевелюр и других постижерных изделий.

– И тогда вы рады нечаянной передышке?

– Нет. Всегда хочется, чтоб была в спектакле работа. Когда что-то делаешь вместе со всеми ради одной цели, задействована в этой общей – живой, интересной, творческой – круговерти, сотрудничаешь с профессионалами, увлеченными своим делом, которые тебе доверяют и прислушиваются к твоему мнению, то чувствуешь себя востребованной. Я потом радуюсь, испытываю удовлетворение, глядя, к примеру, на актрису, которой правильно, по образу, подобрала парик, любуюсь ею на сцене…

  1. Занимаюсь подготовкой париков и других изделий не только к новым спектаклям, есть еще и текущий репертуар.

– Находясь в вашей мастерской, грех не прикоснуться к «святая святых» постижерного искусства – технологии изготовления париков. В чем ее суть?

– Это трудоемкая, мелкая работа. Она требует сосредоточенности, собранности, кропотливости, усидчивости. Столько, оказывается, качеств! – как-то и не задумывалась. Ведь все вручную. Выполняю изделия из натуральных волос, которые покупаем у населения, заказываем в интернет-магазине.

На парик у меня уходит около месяца. Делаю его «универсальным», по усредненным меркам. Разные локоны перемешиваем, расчесываем кардами (это специальные игольчатые чесалки), а затем начинается самый длительный процесс – плетение тресса, то есть сборка волос для основы изделия. Монотонное, скажу вам, занятие. На трессы собираем локоны метражом. Итак, аккуратно складываем в пучок несколько волосинок, вплетаем в туго натянутые нити и затягиваем узелок. Тресс потом нашивается на специальную шапочку – монтюр. При создании париков, а также усов и бород, применяется и тамбуровка, это такая техника: с помощью постижерного крючка волос протягивается сквозь одну из ячеек тюля и потом завязывается узлом. Делать сложно, долго, зато парик потом выглядит максимально естественно и можно сделать абсолютно любую стрижку.

Надо отметить, что все дезинфицируется, обрабатывается. Усы и бороды делаю из крепированного волоса – то есть заплетенного между двух нитей, как бы в косичку, в результате он получается вьющимся. Кстати, а здесь снимаются уже индивидуальные мерки с лица актера. Если же в дальнейшем изделие будет подбираться какому-то другому исполнителю, то обязательно – с дезобработкой.

– Тонкая у вас, однако, ювелирная в своем роде работа!

– Да, каждый день по нескольку часов сидишь, уставившись в одну точку. Глаза постоянно напряжены. Специфика труда уже повлияла на зрение…

– А сколько тресса нужно для изготовления одного парика?

– В среднем где-то 12 метров. Завершая работу над париком, делаю прическу – стрижку, укладку.

Кстати, кому-то, может, не поверится, но женский парик изготовить легче, чем усы, бороды, бакенбарды.

В дальнейшем нужно будет за ним очень бережно и тщательно ухаживать: мыть шампунем, сушить, расчесывать на специальной болванке или стойке. Когда потребуется, ремонтирую и реставрирую постижерные изделия.

– Итак, наступает день премьеры. Сколько надо времени, чтобы «собрать» спектакль?

– Я должна уложиться в два часа, невзирая на количество усов, бород и париков. Большего времени в распоряжении нет – артисты же не могут приходить на грим еще раньше. Парики к спектаклю готовлю задолго, потому что их нужно привести в порядок, причесать, завить, заранее примерить на исполнителей.

Занавес откроется в определенное время. И нужно успеть сделать все качественно и быстро. Словом, дисциплина в моей работе на первом месте.

– Представляю, какая нервозная суета в этот момент в театре…

– Да, перед спектаклем все на пределе, на нервах. Это своеобразный «экстрим» в нашей профессии. Артисты всегда очень бережно относятся к деталям своего образа, переживают, как будут смотреться на сцене. Зачастую они сами себя гримируют, сами наклеивают бороды и усы, надевают парики, но мне всегда надо находиться рядом, чтобы в случае чего помочь, подправить, решить возникшую внезапно проблему и с макияжем, и с прической, и с накладными деталями. К каждому нужен свой подход.

– Во время спектакля вы, конечно, где-то рядом со сценой?

– Да, дежурю за кулисами, готовая мгновенно подправить прическу или быстро переменить парик артисту. К тому же, может случиться разное: улетит челка в другую сторону, отвалятся усы… Какое-то время, пока я проблему не устраню, герою приходится самому выходить из положения, чтобы зритель ничего не заметил.

– Вот с этого момента, как говорят, поподробнее! Расскажите какой-нибудь забавный эпизод из серии «У вас ус отклеился».

– Таких историй хватает в любом театре. Как-то раз в ходе спектакля у народной артистки РБ Зифы Гаязовны Баязитовой отвалилась коса. Так она взяла и отбросила ее в сторону – будто и не было! Причем благодаря своему таланту проделала все так органично и естественно, что зрители восприняли это как должное.

– Как вы оцените сегодняшнюю ситуацию с кадрами театральных гримеров-постижеров?

– Эта профессия, действительно, стала большой редкостью. Из моего поколения пока еще есть мастера, а вот молодежь не хочет сутками корпеть над работой, которую и правда сложно назвать яркой и многообразной, и она требует от человека определенного характера, темперамента. Так, в Сибае я единственный специалист. Из детского театра «Сулпан» мне иногда поступают заказы. Как-то обратилась за помощью молодая сотрудница нашей филармонии: научила ее искусству тамбуровки усов и бород. В других театрах по республике есть художники-гримеры, но, насколько мне известно, постиж они не изготавливают, а покупают.

Конечно, мне хочется потом, как и в свое время Файза-апай Шафеева, передать кому-то все, что накопила сама: основы и принципы нашей работы, уважение к артистам, традиции. Надеюсь, профессия будет жить и развиваться, тем более сейчас, когда появляются новые технологии в этой сфере.

– Гузель Гайнисламовна, уже четверть века вы трудитесь в гримерном цехе, а итого в храме Мельпомены – 34 года. Внушительный срок! Поэтому вопрос: что для вас театр?

– Это работа, полная волнений и поисков. Сложно, но  интересно. Чувствуешь себя порой невидимым публике волшебником, совершающим чудеса превращений, благодаря которым зрители могут видеть одних и тех же актеров в совершенно разных образах. И радуешься, гордишься внутренне, видя, что зал поверил в историю, которая рассказана на сцене…

Ни разу не приходило мысли, чтобы уйти. Мне здесь нравится, я чувствую себя в театре как рыба в воде. Держит и хороший коллектив, где нашла общий язык со всеми. Иной жизни для себя не представляю.

***То, что связала судьбу с театром, она считает делом случая. Но в беседе узнаю, к примеру, о ее увлеченности индийским кино. Причем с самого детства: собирала фото актеров, наклейки, записывала в тетрадку биографии своих кумиров. Все это, «ностальгическое, родное», сохранилось по сей день. В часы досуга наша героиня обязательно включает канал «Индия». Фильмы предпочитает в основном прошлых лет. И какие тут, спросите, параллели? Да очевидные. Вовсе не зря юную девушку прельстила вакансия костюмера театра, с его таким же красочным, зрелищным и драматичным  миром, полном песен, танцев, музыки, ярких нарядов артистов, – как в индийском кино!

…В сентябре исполнился год, как не стало ее супруга, заслуженного артиста РБ Марса Салаватовича Итбаева. «Он был мастером своего дела и хорошим мужем, отцом. Человеком добрым, веселым и в то же время строгим, требовательным. Его, конечно, очень не хватает», – говорит Гузель Гайнисламовна. Их сын Алмас живет своей семьей, у них с супругой Дильназ в этом году родилась дочка Нэркэс.

Жизнь идет своим чередом, есть и планы, и мечты. Но сегодняшний мир настолько переменчив, что подумаешь, прежде чем поделиться ими, считает наша героиня. И с этим не поспоришь…

Лина ЛАСЫНОВА.

Поделиться: